Gusli of the Abyss

Гусли из бездны

Всё началось с простой и немного хулиганской мысли: а что получится, если соединить гусли с хэви-металом? Не превратить тяжёлую музыку в привычный фолк-метал и не использовать народный инструмент как декоративное украшение. Мне хотелось услышать, смогут ли два голоса из разных эпох — приглушённые гусли и современный гитарный перегруз — существовать внутри одной композиции. На первый взгляд между ними лежат столетия. Гусли пришли из времени сказителей, дальних походов и историй, которые не записывали, а передавали из уст в уста. Хэви-метал родился в мире электричества: низко настроенные гитары, сокрушительные риффы, плотный бас, мощные барабаны и стремительное движение. Но противоречие оказалось только внешним. Древняя музыка далеко не всегда была тихой и умиротворённой. Она рассказывала о битвах, потерях, подвигах, предательстве и возвращении домой. За звучанием струн стоял суровый мир, в котором человеческая судьба могла измениться за один день. Тяжесть в этой музыке существовала всегда. Просто у неё ещё не было электрогитары.

Не разрушить магию метала

Когда я начал работать над композицией, больше всего я боялся переборщить с гуслями. У этого инструмента настолько узнаваемый голос, что его чрезмерное присутствие могло изменить природу всего трека. Метал рисковал превратиться в стилизацию под старину, а мне хотелось сохранить его главные качества: агрессию, плотность, скорость и современную мощь. Нельзя было разрушить магию метала, пытаясь слишком настойчиво доказать, что в композиции есть гусли. Поэтому они появляются дозированно — в начале, середине и финале. Но это не спокойные фольклорные проигрыши. Гусли звучат приглушённо, быстро и напряжённо. Короткие сдержанные звуки следуют один за другим, создавая интенсивное движение. Они не открывают перед слушателем тихую дверь в прошлое — скорее прочерчивают разлом между эпохами. И из этого разлома вырывается метал. Низко настроенные восьмиструнные гитары обрушиваются тяжёлыми риффами и дробящими приглушёнными ударами. Глубокий бас расширяет звуковое пространство, двойная бочка разгоняет композицию, а массивные брейкдауны придают ей сокрушительную тяжесть. Трек не погружается в задумчивость и не пытается воссоздать музыку прошлого. Он движется бодро, напористо и уверенно. Гусли не уводят его в музейную тишину — они становятся частью современного тяжёлого звучания.

Разговор через столетия

В середине композиции гусли возвращаются и вступают в диалог с электрогитарой. Гитара произносит фразу — гусли отвечают. Это не борьба за главную роль, а разговор двух инструментов, разделённых столетиями. Электрогитара говорит перегрузом, длинными бендами, протяжными нотами и техническими пассажами. Гусли отвечают приглушённо, быстро и напряжённо. Каждый сохраняет собственный характер. Гусли не пытаются соперничать с мощью восьмиструнной гитары. Они звучат сдержаннее, но их необычный тембр отчётливо проступает внутри тяжёлой композиции. Гитара, в свою очередь, не изображает народный инструмент и не подстраивается под привычные фольклорные обороты. Два инструмента словно узнают друг в друге одну и ту же внутреннюю силу, выраженную на разных музыкальных языках. Гуслей в композиции немного — и именно поэтому они работают. Если бы они звучали постоянно, трек мог бы потерять свою основу и превратиться в привычный фолк-метал. Но гусли появляются ненадолго, оставляют древний след внутри современного звука и исчезают прежде, чем необычный приём успевает стать предсказуемым.

Замкнуть круг

В финале они возникают вновь. Не для того, чтобы успокоить композицию, а чтобы замкнуть круг. Последний проигрыш возвращает слушателя к голосу, с которого началась эта встреча. Приглушённые струны проходят сквозь перегруз, тяжёлые риффы и толщу столетий — и оставляют после себя ощущение недосказанности. Так появился Gusli of the Abyss.

Когда гитара поёт

Я с самого начала задумывал его как инструментальный трек. Вокал здесь никогда не предполагался — не потому, что для него не нашлось места, и не потому, что слова могли чему-то помешать. Мне просто хотелось создать музыку без текста: такую, которую можно слушать, не включая внутреннего толкователя и не пытаясь разобрать смысл каждой строки. Когда я слышу песню со словами, я не могу полностью отключить голову. Я всё равно вслушиваюсь в текст, замечаю отдельные фразы, ищу связи и невольно начинаю размышлять над тем, что хотел сказать автор. А инструментальная музыка даёт другую свободу. Её не нужно расшифровывать. В неё можно просто погрузиться и кайфовать от самого звука. Именно за это я люблю инструментальные композиции в метале — такие, как Orion группы Metallica. В них отсутствие вокала не воспринимается как пустота. Наоборот, место человеческого голоса занимает гитара. Она действительно поёт: ведёт мелодию, меняет интонацию, повышает напряжение, задаёт вопросы и сама же на них отвечает. В Gusli of the Abyss таким голосом стала не только электрогитара. У неё появился второй собеседник — гусли. Один инструмент говорит тяжёлым перегрузом, другой отвечает короткими приглушёнными фразами. Их разговору не требуются слова, потому что весь замысел композиции изначально заключён в самом звучании. Я хотел сделать инструментальный метал-трек с гуслями — и именно такой трек сделал. Без вокала, без текста и без необходимости объяснять их отсутствие. Здесь поёт гитара, ей отвечают гусли, а бас и барабаны несут этот разговор вперёд.

Гусли заглянули в бездну

Это не традиционный фолк-метал с обязательными народными мотивами, плясовой удалью и нарядной стилизацией под старину. Гусли здесь ничего не украшают и не перетягивают внимание на себя. Они появляются ненадолго, но каждый раз меняют всё пространство композиции.

Гусли заглянули в бездну. И бездна ответила тяжёлым риффом.